Зло именем твоим [СИ] - Александр Маркьянов

В этот момент — момент точно рассчитанный, когда все жители Афганистана поняли, что несут им эти банды, и возненавидели бывших спасителей — на афганской политической арене появились талибы. Их появление могло выглядеть случайностью только для очень наивного, не знающего Афганистана и Востока в целом человека, они были нужны в конкретном месте и в конкретное время — и они появились.

Талиб в переводе — студент, дословно "ищущий знаний". Талибан был проектом пакистанской и саудовской разведок, впервые талибы появились в лагерях беженцев в Пакистане. Многочисленных детей беженцев надо было учить, и для этого в лагерях беженцев были открыты медресе, все это оплачивал король Саудовской Аравии из личных средств. "Учителя" в медресе были тоже из Саудовской Аравии, и преподавали они ислам в том единственном виде, в каком он был разрешен на их родине — он преподавали ваххабизм. Тогда же началось внедрение в движение исламского сопротивления зародившееся в Пакистане еще одного саудита — сына миллиардера и дальнего родственника короля Осамы Бен Ладена. Если американцы ставили перед собой конкретные задачи — изгнать Советы из Афганистана — то саудиты и другие шейхи присматривались к создаваемому американцами механизму на иные, гораздо более глобальные цели. Восток всегда смотрит дальше, чем запад. После вывода советских войск из Афганистана — медресе, основанные на деньги короля не только не закрылись, но и появились в самом Афганистане.

В девяносто четвертом году в провинции Кандагар группа вооруженных до зубов боевиков из банды бывшего генерала афганской армии напала на село, ограбила его и ушла. При этом были захвачены две женщины, даже не женщины, а девочки-подростки, которых увели с собой, чтобы насиловать а потом убить. Разъяренные жители села бросились в медресе, которое было рядом, в медресе преподавал мулла Моххамад Омару Ахунзада[23], тридцати одного года от роду на момент описываемых событий, участвовавший в боях с советскими войсками и лишившийся глаза. Вооружившись чем попало — а оружия на руках в Афганистане всегда хватало — местные жители и студенты медресе прошли по следам банды и напали на них в уездном городе. Был жестокий бой, в ходе которого примерно половина из жаждущих справедливости погибла, мулла Омар так же участвовал в бою. Но банда была уничтожена, а ее главарь — повешен на стволе танкового орудия. Так начинался Талибан.

Версия эта, предполагающая прежде всего случайность образования Талибана как ответной реакции на бесчинства боевиков — не выдерживает никакой критики, прежде всего из-за состава действующих лиц. Мулла Мохаммад Омар был не совсем муллой — он всегда был воином и в период сопротивления против советских войск состоял в бандформированиях Наби Мохамади, одного из членов Пешаварской семерки, правда состоял там рядовым амером джамаата. Теологическое образование он получил в печально известном медресе Хаккания, расположенного близ Пешавара — там преподавали ваххабизм, и все те, кто был вокруг Омара так же были ваххабитами. Несомненно, что мулла Омар был задолго до описываемых событий был знаком и с Осамой Бен Ладеном. Наконец — с "чем попало" дойти до Кандагара, одного из крупнейших городов Афганистана, напасть там на блок-пост, оставшийся от советских войск, на котором был как минимум один танк, захватить его и повесить на стволе танковой пушки командира, и при этом при всем остаться в живых…

Как говорил Станиславский — не верю!

Город Кандагар после падения просоветского режима стал играть едва ли не роль главного города Афганистана, в отличие от Кабула, все больше и больше терявшего свою власть. Влиятельность того или иного города определяется не в последнюю очередь его торговым оборотом и удобством для дукандоров. А Кабул был неудобен — к нему лежал путь либо через Хайберский проход, через линию фронта между пуштунами и непуштунами, либо через весь Афганистан — и опять таки минуя Кандагар. На дорогах где взимали мзду, где откровенно грабили до нитки — все зависело от нужды и степени отмороженности полевого командира, контролирующего ту или иную часть дороги — и для товарооборота это было как то… не комильфо. А вот Кандагар…

Кандагар находился на самом юге страны, здесь с одной стороны — дорога с Ирана, от Заболя на Заргани или на Фарах, дальше напрямую а с другой — дорога из Пакистана, так называемая "американка", дорога построенная американцами и восстановленная сейчас общими усилиями. Путь — от Карачи, крупнейшего морского порта региона, куда приходят все товары, на высокогорную Кветту и дальше — прямо на Кандагар, причем девять десятых этого пути приходятся на спокойный Пакистан, где не грабят на дорогах. Да и на афганском отрезке пути напасть сложновато — не та местность, все прекрасно видно. Кандагар использовался как крупнейший торговый и логистический центр, здесь товар либо распродавался в розницу, либо мелким оптом и дальше торговцы везли его сами, принимая на себя все риски. Согласитесь — одно дело разграбить целый караван и совсем другое — одну старую бурубахайку или даже одного человека, везущего увязанный на спине товар для себя. Овчинка выделки не стоит.

Майор пакистанской разведывательной службы Алим Шариф вместе с группой офицеров армии и разведки, находился в Кандагаре уже больше двух лет, их контора скрывалась в Джабадаре, рядом с аэропортом и называлась максимально неопределенно — исламское бюро. Преимуществом этого места было то, что его как раз не пришлось строить — заняли бывший советский блок-пост, укрепленный как крепость, и это место было как раз на основной дороге, по которой шел поток грузов, за спиной был аэропорт и мост. И то и другое надо было охранять — мост дважды пытались взорвать. Гадать кто — не приходилось, конкуренты, из Джелалабада, им не нравилось, что товарный поток пошел другим руслом. А не нравится — и… бронепоезд им навстречу.

Майор Шариф проявил себя настолько хорошо, что командовавший ими здесь полковник Джалим уже дважды отправлял на него благодарности командующему. Прежде всего — майор (тогда еще капитан) организовал инициативную группу и, когда здесь был еще полный бардак, стащил со всех окрестностей к зданию будущего поста технику: семь БТР, из них три были на ходу, еще один отремонтировали, в одном восстановили пулемет и использовали как стационарное огневое средство, пять БМП, в том числе две машины второй модели на ходу, с мощными скорострельными тридцатимиллиметровыми пушками, три танка, де БРДМ и несколько автомобилей, которые удалось восстановить все. Моджахеды не умели обращаться со сложной техникой — а ему научили этому шурави, он же в свою очередь научил пакистанских военных. Так, самостоятельно вооружившись тяжелым вооружением, они обезопасили себя, взяли под контроль дорогу и могли решать задачи, которые им ставило государство Пакистан. Более того — наличие нескольких БТР позволило организовать группу сопровождения: полковник Джалим выписал из Пакистана солдат, настоящих солдат, а не бандитов и они на бронетранспортерах создали группу сопровождения — начали сопровождать колонны из приграничного Шармана, который капитан Шариф хорошо знал — через пустыню в Кандагар. Эти места капитан Шариф знал еще лучше, потому что именно через Кандагар его в свое время забрасывали к душманам, и знание местности помогало ему планировать операции по проводке. Полковник разрешил ему привлечь в отряд нескольких бывших офицеров народной армии — пакистанцы не были фанатиками, какая разница кто зарабатывает для них деньги. Сформировав караван в Шармане они вели его до Кандагара, за это брали немалые деньги — но торговцы их платили, потому что лучше заплатить положенное, известное и переложить цену на товар — чем лишиться по дороге всего товара, возможно и жизни. Большую часть денег отдавали полковнику, но и им что-то оставалось. Полковник отправлял большую часть из того что ему доставалось наверх, в Равалпинди, и им за это были так довольны, что в следующем году собирались произвести в генералы. Таким образом, довольны были все — Шариф, пакистанцы, афганские торговцы, полковник, генералы. Не была довольна только кабульская власть — ей от этого ничего не отстегивалось. Но ее мнение мало кого тут интересовало — руки коротки.

Небольшой караван из трех бронетранспортеров, кустарно усиленного броней Урала со спаренным ДШК в кузове и двух Тойот с ДШК остановился на обочине у самого городка Шарман на пакистанской территории. Несколько минут назад они прошли никем не охраняемую границу и теперь достигли места. Рынок — на самой окраине города, скопище автомобилей и морских контейнеров, перегруженное товаром. Когда то давно это был обычный маленький городок, ничем не примечательный, тут просто останавливались караваны с товарами, чтобы караванщики могли перекусить, потом в соседнюю страну пришли шурави и этот город вырос вдвое населением, за счет беженцев, здесь открылись вербовочные пункты всех партий "Альянса семи", здесь же, на окраине в чистом поле вырос большой базар из старых морских контейнеров — порт то был совсем недалеко. Потом на какое то время, на два-три года — рынок этот увял, но теперь снова воспрянул, не в последнюю очередь благодаря усилиям его, Алима Шарифа, майора межведомственной разведки Пакистана.